его дом в его отсутствие, и по реакции Клиффа догадался, что тому о приездах Уилбура ничего не известно. Воистину, не зря говорится, что самые главные новости муж узнаёт последним! После этого разговора МакЛеод машину Тукера за железнодорожной веткой уже не видел.
Поначалу рассказ МакЛеода не привлёк к себе особого внимания — он выглядел как попытка переключить внимание следствия с собственной персоны на другого человека. Однако даже поверхностный сбор информации о Тукере заставил детективов крепко задуматься. Энергичного телеграфиста на пенсии знавшие его люди характеризовали не очень хорошо. Примечательно, что даже у тех, кто считался другом Уилбура, для рассказа о нём нашлось совсем немного добрых слов. О Тукере говорили как о человеке грубом, прямолинейном, большом любителе алкоголя и весьма неравнодушном к прелестям женского пола. Может быть, к 65 годам его физиология уже не вполне соответствовала запросам, но сам Уилбур признавать этого не желал, и потому демонстративно волочился буквально за любой юбкой. Он позволял себе непристойные шуточки как в адрес юных школьниц, так и при общении с почтенными вдовами, что потенциально создавало питательную почву для самых разнообразных скандалов и конфликтов. Даже удивительно было, как такой человек умудрился дожить до 65 лет, не будучи изувеченным или убитым чьим-либо разгневанным мужем или отцом. Уилбур был раздражителен и не воздержан, за словом в карман не лез. Знавшие этого человека люди отмечали, что характер его сильно изменился в худшую сторону после травмы, полученной в транспортной аварии 12-ю годами ранее. Физически Уилбур после неё полностью восстановился, но его речь и поведение неприятно изменились — он стал груб и старался продемонстрировать собственный мачизм к месту и не к месту.
Один из старинных друзей Тукера — Чарльз Эдмондс — сообщил детективам, что Уилбур был одержим Кристиной Уолкер. После того, как Клифф и Кристина вместе с маленьким сыном переехали на «ранчо Палмер», энергичный телеграфист нашёл повод познакомиться с Кристиной и после этого практически в каждом разговоре упоминал об этой женщине. По его словам, она была от него без ума. Эдмондс несколько раз одёргивал Тукера, указывая на то, что Кристина является замужней женщиной и разговорчики такого рода могут для Уилбура плохо закончиться. Кроме того, свидетель сообщил, что слышал от Тукера россказни о том, будто бы тот целовался с Кристиной. Эдмондс особо подчеркнул то, что никогда никому не передавал слова Тукера, опасаясь стать распространителем гадкой и потенциально опасной сплетни.
Именно по этой причине рассказ о поцелуях или единственном поцелуе Кристины особенно заинтересовал детективов. Независимо от Эдмондса, схожие истории рассказывали некоторые другие друзья и собутыльники Уилбура. Эта история явно имела под собой некое основание, хотя по прошествии нескольких лет и ввиду смерти Кристины уже невозможно было восстановить истинную картину случившегося. Но все приятели Уилбура в один голос утверждали, что в какой-то момент — где-то в первой половине 1959 года — Кристина Уолкер из рассказов Тукера исчезла. Это выглядело так, словно общение между «Тилли» и Уилбуром полностью прекратилось, но как и почему это произошло, Тукер никому не рассказывал.
Когда детективы службы шерифа решили, что услышали достаточно, они решили поговорить с самим Уилбуром. Первый разговор такого рода, имевший форму свободного обмена мнениями, произошёл в середине января 1960 года, спустя примерно месяц после массового убийства на «ранчо Палмер». Тукер — невысокий, лысоватый, многословный толстячок — поначалу общался с сотрудниками службы шерифа раскрепощённо и вальяжно. По-видимому, он поверил тому, что «законники» заглянули к нему в ходе обычного сплошного опроса жителей района, прилегающего к «ранчо Палмер».
Однако когда Уилбур сообразил, что детективы знают слишком много специфических деталей его прошлого и явились к нему целенаправленно, то линию поведения резко изменил. Он явно испугался интереса к собственной персоне, однако не нашёл в себе силы отказаться от общения с детективами. Просто общение это стало очень скованным и напряжённым. Тукер принялся опровергать известную информацию о своих частых визитах в дом Уолкеров, он не признал того, что целовал Кристину [либо она целовала его], наконец, он даже принялся оспаривать собственную привычку ставить автомашину за железнодорожными путями вне периметра «ранчо Палмера». Хотя признание этого факта ничем ему не грозило: казалось бы, поставил и поставил — что в этом подозрительного или недопустимого?
Когда Тукеру был задан вопрос о наличии у него alibi на время убийства семьи Уолкер, отставной телеграфист бодро заверил детективов, что прекрасно помнит события 19 декабря и готов доказать, что на месте преступления он не появлялся. В тот день он сначала в составе небольшого ансамбля играл на скрипке на концерте в Брейдентоне, а затем ужинал с другом в Сарасоте. В обоих местах, разделённых… км, его видели люди, кроме того, переезд из одного населённого пункта в другой требовал определённых затрат времени, так что хронометраж его перемещений и местопребывание в тот день составить совсем не сложно.
Проверка показала, что alibi Тукера вовсе не так надёжно, как он пытался это представить. Уилбур действительно принимал участие в концерте небольшого церковного ансамбля и действительно ужинал в гостях у стоматолога, вот только переезд из одного места в другое приходился на интервал с 16 до 17 часов, то есть именно тогда, когда на «ранчо Палмер» совершалось массовое убийство. В течение этого времени он вполне мог заехать по известному ему адресу и совершить преступление.
Тукер категорически отвергал подозрения в свой адрес, указывая на то, что в декабре не получал никаких телесных повреждений [напомним, следствие исходило из того, что Кристина Уолкер активно боролась с нападавшим и весьма вероятно сумела причинить тому какие-то телесные повреждения]. Более того, весной 1960 года службе шерифа были представлены фотографии Тукера, сделанные на семейном празднике его друга 20 декабря, то есть на следующий день после убийства. На них подозреваемый выглядел совершенно обыденно, без каких-либо синяков, царапин, отёков и прочего.
Однако много позже — уже летом 1961 года — шериф Бойер получил от конфиденциального источника, который никогда не раскрывал, любопытную ориентирующую информацию. Хорошо осведомлённый человек, которому шериф полностью доверял, сообщил ему, что примерно за 8—10 месяцев до трагедии на «ранчо Палмер» Клифф Уолкер имел намерение серьёзно наказать Тукера. «Серьёзно наказать» означало в контексте этого заявления покалечить или даже убить. Кристина, узнав о намерении мужа, вмешалась и уговорила его не прибегать к насилию. Супруги вместе отправились в дом Тукера, где состоялось острое конфликтное объяснение. Клиффорд был вооружён, его вид и интонации очень напугали Уилбура — тот предпочёл извиниться и разрешить конфликт, что называется, миром. Супруги, по-видимому, остались удовлетворены результатом разговора, и после него всякие контакты между ними и энергичным пенсионером оказались прерваны полностью. Однако считал ли историю на этом законченной сам Тукер, или же он решил
